English    Українська

НПО "Электронмаш"
Рассказывает С.С.Забара
Иллюстрации   Дополнительные материалы

О себе, своих учителях и товарищах

рассказывает ветеран объединения "Электронмаш" Станислав Сергеевич Забара

"В 1956 г. в числе пятерых студентов-выпускников радиотехнического факультета КПИ, - вспоминает Станислав Сергеевич Забара - я по счастливой случайности был распределен в вычислительную лабораторию Института математики АН УССР. Это был первый набор молодых специалистов в вычислительную технику, о которой нам ни слова не говорили в институте, мы знали о ней что-то понаслышке и, конечно же, в сильно фантастическо-романтической окраске. Чуть больше выпускников пришло из КГУ по специальности математика.

Все приходилось познавать заново, доучиваться в процессе работы. Творческая атмосфера в лаборатории была удивительной. Здесь незадолго до нашего прихода была создана первая в континентальной Европе вычислительная машина МЭСМ. Руководил разработкой выдающийся советский ученый Сергей Алексеевич Лебедев. К этому времени Сергей Алексеевич уже был отозван в Москву, где был создан Институт точной механики вычислительной техники, а в Киеве остались его ученики, соратники по разработке МЭСМ: Л.Н.Дашевский, Е.А.Шкабара, З.Л.Рабинович, С.Б.Погребинский, А.И.Кондалев, А.Л.Гладыш и др. Тогда все они были молодыми (немногим больше за тридцать), а сегодня мы говорим о них как об "отцах-основателях"...

В 1957 г. нашим директором и научным руководителем стал В.М.Глушков. Наверное, психологически это было не просто, после С.А.Лебедева лидером можно было быть только по интеллекту, а не по должности. Нужно учитывать, что в ту пору Виктору Михайловичу было всего-то 34 года...

Первой моей практической работой в лаборатории под непосредственным руководством З.Л.Рабиновича и А.Л.Гладыш было участие в модернизации специальной электронно-счетной машины (СЭСМ). Это была вторая по счету ЭВМ, созданная академиком С.А.Лебедевым и его учениками. Машина предназначалась для решения больших систем алгебраических уравнений (до 400-го порядка) методом Зейделя-Гаусса. Машина пользовалась большим спросом у математиков, но работала очень ненадежно, несмотря на весьма удачное алгоритмическое и структурное решение.

На одном из рабочих совещаний я высказал мнение, что причиной ненадежной работы является порочный из-за своей нестабильности принцип формирования сигналов за счет дифференцирования фронтов триггеров при их переключении. По существу диагноз был признан правильным, но избавиться от этого недостатка можно было только путем капитальной переделки элементной базы одного из центральных устройств. Работа предстояла трудоемкая, да и рискованно было поручать это дело "молспецу", еще не проверенному в деле. Поэтому решение не было принято и мучения наши продолжались.

Но так случилось, что в один из летних месяцев все ушли в отпуск и я в лаборатории среди двух оставшихся оказался старшим. Я срезал весь старый монтаж, разработал новые элементы, но смонтировать, конечно, не успел. То-то были гром и молнии, когда вернулся Зиновий Львович Рабинович. Но пути были отрезаны - нужно было идти напролом. И затея удалась! Это была первая, маленькая, но очень приятная победа. А благородные мои руководители включили меня в соавторы монографии по СЭСМ, которая была издана под редакцией В.М.Глушкова. Там была моя первая статья, которая мне до сих пор нравится, чего нельзя сказать о многих последующих. Потом монография была переведена на английский и издана в США.

Зиновий Львович был нестандартным руководителем: спокойный, мягкий, во все лично вникающий, доброжелательно ироничный и чуть-чуть рассеянный, как и положено профессору, которым он вскоре стал. Привлекал к себе общей культурой, хорошим знанием художественной литературы, чувством юмора. Держался с нами просто, у него легко было учиться. Мы быстро прошли все азы и потом разбежались по своим делам, но навсегда Зиновий Львович остался для меня очень дорогим человеком.

Уже в ту пору мы начинали работать с военными по системе противовоздушной обороны. Виктор Михайлович был одним из первых крупных кибернетиков, который включился в работы по оборонной тематике. Он сформулировал основные принципы обнаружения, выделения и сопровождения целей на экране локатора и тактику их перехвата. Мне досталась подсистема "физического стробирования целей", которая впоследствии в мало измененном виде вошла в действующую систему.

Именно в этой работе мы впервые начали активно сотрудничать с другими союзными школами кибернетиков, прежде всего с москвичами. Помню, что мне по началу было трудно избавиться от некоторой робости перед уверенной поступью столичных корифеев. Виктор Михайлович добродушно подсмеивался над нами: "Не нужно чувствовать себя провинциалами". Он всех нас, в том числе молодых специалистов, взял с собой на первую Всесоюзную конференцию по вычислительной технике, где выступали с докладами тогда уже Герои Социалистического труда главные конструктора С.А.Лебедев, Ю.Я.Базилевский и другие известные специалисты. Проходя мимо нас Виктор Михайлович весело спросил:

- Ну, как, молодежь, мы можем потягаться?

- Да, вроде бы.

- Ну, раз можем, значит, будем!


Вот эта неискоренимая вера, что нам все по плечу, только нужно как следует взяться, была очень характерна для Виктора Михайловича. И она передавалась его "команде" и с ним не страшно было "ввязываться" в самые сложные проекты.

Я постепенно стал, как тогда говорили, "элементщиком", т.е. разработчиком электронной элементной базы машин. Был ведущим разработчиком, а потом главным конструктором элементной базы ЭВМ УМШН, Днепр-1, Днепр-2, МИР, АСВТ-М, Искра и др. Разработка элементов была весьма ответственной составляющей общего проекта, т.к. к этому времени накопился уже немалый опыт, когда из-за ненадежной работы элементов терпели крах самые выигрышные структурные проекты.

Здесь надо иметь в виду, что полупроводниковые приборы только появились, характеристики их не были как следует исследованы, опыта их применения также не было. Чувствовали себя мы первопроходцами, чего и боялись, но чем и гордились.

Наш институт (КПИ), я считаю, дал нам очень хорошее образование. С благодарностью вспоминаю наших замечательных преподавателей: С.И.Тетельбаума, Н.Ф.Воллернера, А.П.Тараненко, В.Г.Мацевитого, Ш.Г.Горделадзе, А.А.Бокринскую. Я восхищался "божественными уравнениями" Максвелла, умел выводить формулы Эйлера, штудировал основы радиотехники по Папалекси и Мандельштаму, но, к сожалению, ничего не знал ни о цифровой технике, ни о полупроводниках ("это мы не проходили!"). Литературы тоже практически не существовало, но была общеинженерная подготовка и методика исследований, вложенная в наши головы нашими учителями. И, конечно, все побеждающая самоуверенность дилетантов.

В одном из разговоров я пожаловался Виктору Михайловичу, что меня замучили эти эксперименты с "черным ящиком" - транзистором. Он четко сформулировал направления: нужно составить математическую модель базовых элементов, на них отработать все принципиальные режимы, отбросить тупиковые варианты и лишь потом переходить к физическому моделированию. Сейчас, в 90-х годах, это звучит, наверное, азбучно, но тогда я очень смутно понимал, как к этому подступиться.

В конце-концов, мы ее все-таки построили. И статическую модель и динамическую и надежностную. Я несколько раз консультировался с Виктором Михайловичем по ходу работы. Помню его тонкий анализ результатов моделирования триггера со счетным входом. (В импульсно-потенциальной системе в этом режиме возможно ненадежное срабатывание из-за конфликтов между длительностью входного импульса и скоростью переключения триггера). Работа по методам надежностного проектирования элементной базы ЭВМ стала потом темой моей кандидатской диссертации. Научным руководителем был Борис Николаевич Малиновский.

Под руководством Бориса Николаевича я впервые приобщился к действительно настоящей инженерной работе. Раньше были доработки, модернизации, аван-проекты. Все это можно было считать как разминку перед настоящим стартом. А здесь нужно было спроектировать и внедрить в серийное производство (!) полупроводниковую машину. Идея УМШН была талантливой, потому что своевременной. Такие разработки называют этапными, они преодолевают какой-то барьер незнания, неуверенности, проясняют новые направления работ. Борис Николаевич, в общем-то, не имея предыдущего опыта создания серийных машин, самоотверженно прошел со своим детищем все жизненные циклы - от идеи до внедрения ее на технологических объектах. Я не могу не выразить своего глубокого уважения Борису Николаевичу также за его последующую научную деятельность и особенно за ту благородную миссию, которую он взвалил на себя запечатлев в своих книгах многие знаменательные мгновения нашей жизни.

На одном из семинаров, после завершения разработки УМШН, включаясь в работу по машинам МИР-1 и Днепр-2, мы обсуждали направления развития элементной базы. Конкурировали тогда две системы элементов: импульсно-потенциальная и потенциальная. Первая хорошо себя проявила во всех предыдущих разработках по быстродействию, надежности и экономичности, но была не очень технологична. Вторая существовала пока теоретически, уступая первой по многим параметрам, но была перспективна для микроэлектронного исполнения в интегральных схемах, которых пока еще не было. И вот с участием Виктора Михайловича было принято революционное решение - переходить на потенциальную систему для отработки стиля проектирования будущих машин в интегральном исполнении. Дальнейший ход развития вычислительной техники однозначно подтвердил правильность этого решения.

Я возглавил работу по созданию первой для наших машин системы потенциальных элементов, которая вышла в свет под названием МИР-10. Потом на этой элементной базе (с непрерывным ее развитием) создавались все машины второго поколения в Институте кибернетики и Министерстве приборостроения СССР. Она была освоена на восьми заводах. Большой вклад в создание базовых подходов к проектированию цифровых устройств на потенциальных элементах внес Анатолий Григорьевич Кухарчук.

Анатолий Григорьевич - один из самых талантливых инженеров, с которыми мне пришлось сталкиваться в моей трудовой жизни. Универсальный специалист, способный объединить работу архитекторов, схемотехников, системных программистов, конструкторов, А.Г.Кухарчук был ведущим разработчиком ("Днепр", макроконвейер), или Главным конструктором ("Днепр-2", Нева) ряда пионерских проектов. Он сыграл заметную роль, наверное, сам того не подозревая, в подготовке молодых специалистов. Его методический материал по проектированию логических устройств на потенциальных элементах был передан в техническую библиотеку КПИ и я, как преподаватель института, был свидетелем, что он пользовался у студентов самой большой популярностью среди всех учебных пособий.

Работа "элементщиков" всегда считалось вспомогательной и о них часто забывали, если элементы работали надежно. Вот архитекторы и схемотехники - это да! Может быть поэтому, возникла инициатива разработки клавишной настольной машины (калькулятора - "Искры"). Она была спроектирована силами лаборатории, которой я тогда руководил, моими совсем еще молодыми коллегами: Г.И.Корниенко, В.Н.Назаренко, Е.З.Мазуром, Я.И.Барсуком, А.Ф.Сурдутовичем, Э.Ф.Колотущенко и др. Из-за отсутствия в то время других видов экономной оперативной памяти, запоминающие регистры в этой машине были сделаны на магнитострикционных линиях задержки. Из этой "Искры" в самом деле, разгорелось пламя и со временем курский завод "Счетмаш" освоил и развил направление клавишных машин под общим названием "Искра". За разработку первой в Советском Союзе клавишной ЭВМ я и Г.И.Корниенко были удостоены премии им.Островского ЦК ЛКСМУ.

В 1966 г. я был направлен на завод вычислительных машин (теперь НПО "Электронмаш"), где проработал двадцать лет начальником СКБ, зам. директора института по научной работе, зам. генерального директора. Направлен я был туда для "укрепления связей науки с производством". Об этом крутом повороте судьбы я никогда не сожалел. Именно здесь я стал настоящим инженером, познал такие тонкости этого искусства, которые не передаются никакими академическими схемами.

Возможно, я не до конца оправдал надежды Института кибернетики, потому что этот период работы был не безконфликтным в наших отношениях. Столкнулись две концепции развития вычислительной техники - академическая и промышленная. Академическая настаивала на оригинальной отечественной линии архитектурного развития ЭВМ, первыми представителями которой были разработки Института кибернетики - Днепр, Днепр-2, МИР, М-180 и др. Промышленная концепция (в частности, Министерство приборостроения СССР) поддерживала заимствование передовых мировых архитектурных решений. Результатом этих разработок явились машины М-2000, М-3000, М-4030, М-6000, СМ-4, СМ1420 и др...

...На заводе ВУМ судьба свела меня на долгих двадцать лет с Аполлинарием Федоровичем Незабитовским. Каждый из нас, наверное, задавался когда-нибудь вопросом: какими качествами должен обладать лидер коллектива? Конечно, проще всего ответить, что у лидера должно быть всё: глубокие профессиональные знания, организаторские способности, воля, общая культура, человеческое обаяние, прозорливость, политическая гибкость и еще много кое-чего. Все это хорошо, но таких людей нет или почти нет. Это одиночки, гении, а коллективов много.

И все-таки, если выбирать одно, главное качество, то, мне кажется, это способность повести людей за собой любыми доступными вам способами. Аполлинарий Федорович в полной мере обладал этой способностью. Он мог либо убедить, либо заставить людей подчиниться поставленной задаче. Он любил повторять слова генерала Ватутина: "Для того чтобы выиграть сражение, сначала надо победить своих подчиненных".

Аполлинарий Федорович не был профессионалом в вычислительной технике. Война вообще перебила его учебу. Он был ранен, но не тяжело. Я видел его фотографии еще военных лет. Молодой офицер, яркие голубые глаза, копна черных волос, в лице нетерпение и энергия. Должен сказать, что и в зрелые годы он покорял своей страстностью и напором.

Ему нужно было зарабатывать на жизнь и сразу после демобилизации он пошел работать на завод старшим инженером по технике безопасности. Можно себе представить, какими природными способностями и трудолюбием отличался этот человек, если вскоре стал начальником цеха, начальником производства и, наконец, директором завода. Начальник производства - центральная фигура на заводе. Он должен запустить и скоординировать работу всех цехов и участков по всем изделиям, а это десятки тысяч деталей и узлов. О Незабитовском, как начальнике производства "Точэлектроприбора", ходили легенды - он все помнил, все знал, все предвидел, везде успевал и был беспощадно требовательным.

Он был авторитарным руководителем и порой казался излишне жестким и даже несправедливым, но его всегда оправдывало величие цели. У нас, его подчиненных, обычно хватало ума и здравого смысла это понимать. Мы его по-настоящему уважали и не разменивались на мелкие обиды и дрязги.

Аполлинарий Федорович учил меня, молодого начальника СКБ: "Нельзя сочувствовать всем своим подчиненным. Это верный способ завалить дело. Есть задача, есть сроки. Требуй! И не очень вдавайся в подробности, потому что тоже начнешь думать, что это невозможно".

Он никогда не был груб по форме. К подчиненным обращался только на "Вы". Бывало повышал голос, но никогда не оскорблял словами. За 20 лет я ни разу не слыхал от него нецензурного слова ни на работе, ни вне службы. И этот стиль общения от него перешел всему руководящему составу завода. Свое недовольство и разочарование в коллеге он иногда выражал тем, что садился на его место (в цехе, в СКБ, в отделе) и начинал при нем руководить - давать задания, требовать отчеты. Признаться, это было довольно унизительно, но действенно. Многие через это прошли. Я тоже.

Каждый день бывал в цехах, отделах, на строительных площадках. Не терпел равнодушных к безобразиям. "Почему я это вижу, а вы нет?! Это не мой, это наш завод!"

...Задуманное Аполлинарий Федорович привык осуществлять и при этом действовал решительно. Один пример. Как-то я вошел с предложением по автоматизации проектирования печатных плат. Нужно было старую ручную технологию заменить автоматизированной. Соответствующие средства были разработаны, но прошли опытную эксплуатацию на ограниченном числе плат и не на самых сложных. Принципиально никто против нового подхода не возражал, но все были за постепенный переход: нужно новую методику страховать старой. Это означало, что придется держать два коллектива и затянуть внедрение. Директор принял решение: отныне старую технологию к использованию запретить, пользоваться только новой и тем самым отрезать автоматизаторам все пути к отступлению. И новая технология была внедрена в довольно короткие сроки, хотя и не без эксцессов...

За выдающиеся достижения в развитии отечественного приборостроения А.Ф.Незабитовский был удостоен звания Героя Социалистического труда, лауреата Государственных премий СССР и УССР, награжден орденами Ленина, Октябрской революции, Трудового Красного Знамени.

У Аполлинария Федоровича было очень мало свободного времени, но в то же время его живо интересовали все стороны человеческой жизни. Газеты он просто проглатывал и часто, увидев, что я читаю в поезде, просил у меня литературные журналы и книги. Как-то мы шли по заводу и по местной радиосвязи включили музыку. Он приостановился: "Послушайте, это Вивальди!". Таким и остался он в моей памяти - неравнодушный ко всему.

Не могу сказать, что мои новые заводские коллеги встретили меня с распростертыми объятиями, в лучшем случае, с выжидательной сдержанностью. Наши взгляды (институтские и заводские) и требования к проектам, которые мы выполняли, как выяснилось, заметно отличались. Схематично, не вдаваясь в подробности, это можно выразить так: институтского разработчика прежде всего интересовали принципиальные решения и высокие функциональные показатели, заводской инженер, не исключая предыдущего, большой вес придавал технологичности проекта, технологичности в широком смысле. Например, блоки элементов, или ТЭЗы - типовые элементы замены. Кроме обязательных требований по корректности в функциональном смысле, заводчанин придает очень большое значение целому ряду, вроде бы, второстепенных параметров: "читаемости" схем, трассируемости, контролепригодности, пригодности к автоматической установке компонент, минимизации слоев печатной платы, требованиям, накладываемым "пайкой волной" и т.д. И такой перечень технологических требований можно сформулировать по каждому узлу и конструктиву. Дело не в том, что институтский разработчик эти требования отвергает. Ни в коем случае. Он их даже проповедует, но заводчанин придает им несоизмеримо больший приоритет. В подтверждение этого замечу, что все (!) машины переданные заводу на освоение, подвергались существенной доработке силами СКБ и технологов, а ЭВМ М4000 разработки ИНЭУМ, несмотря на приемку Госкомиссией, была заводом забракована по конструктивно-технологическим показателям и вместо нее была создана машина М4030.

Сначала по необходимости, а затем со все большим интересом я занялся заводскими проблемами и понял, что несмотря на их кажущуюся приземленность там на каждом шагу натыкаешься на сложные научные и технические задачи. Для меня понятие "серийнопригодность" при оценке любого проекта стало важнейшим рейтинговым показателем.

Моими ближайшими коллегами, обращавшими меня в новую веру, были Э.И.Сакаев, А.И.Войнаровский и В.А.Афанасьев.

Эдуард Измайлович Сакаев был в то время главным инженером СКБ и фактическим руководителем большинства разработок. Это человек высокой инженерной квалификации и исключительной организованности. Он внес неоценимый вклад в реализацию всех наших проектов. Конструкторские решения, которые создавались под руководством Сакаева и Войнаровского отличались компактностью, технологичностью и удобством эксплуатации. Особенно удачными были решения в машине М4030, которая по признанию многих специалистов по конструктивно-технологическим решениям была лучшей в СССР из машин этого класса.

Эдуард Измайлович хорошо владел методологией отладки и испытаний изделий новой техники и, когда казалось, что уложиться в сроки уже безнадежно, дело поручалось Сакаеву и он спасал ситуацию.

Виля Антонович Афанасьев будучи вначале начальником основного схемотехнического отдела СКБ (устройство управления, арифметическое, каналы), а затем главным инженером и начальником СКБ отвечал всегда за комплекс в целом. Из его отдела вышла целая плеяда высококлассных системных разработчиков - В.Н.Харитонов, В.Г.Мельниченко, В.И.Аноприенко, Р.И.Заславский и др., которые задали стиль проектирования электронных устройств с учетом всех технологических и эксплуатационных требований. Не было случая чтобы "команда" Афанасьева дала какой-нибудь сбой, создала кризисную ситуацию. Смело могу утверждать, что наше инженерное ядро не уступало ни одной отечественной школе...

...Министерство приборостроения СССР, к которому относилось наше объединение, энергично и целенаправленно проводило техническую политику по созданию единой государственной системы приборов. Как одна из ветвей этой программы была задумана система Агрегатированных средств вычислительной техники (АСВТ), постепенно трансформированная в международную (в рамках СЭВ) Систему малых ЭВМ - СМ ЭВМ. Программа предусматривала стандартизацию и унификацию технических средств и программного обеспечения, что создавало предпосылки к кооперации в разработке, производстве и применении этих средств. Возглавлял эту работу Московский институт электронных и управляющих машин (НИИЭУМ), в Украине наиболее крупным соисполнителем был Северодонецкий НИИ УВМ и по внешним устройствам (периферийному оборудованию) - Киевский НИИП.

Так получилось, что основные производственные мощности по выпуску СМ ЭВМ были сосредоточены в Украине: Киевское НПО "Электронмаш", Северодонецкий завод СПЗ, Винницкий "Терминал", Одесский "Электронмаш", Черновицкий "Электронмаш", Лубенский "Счетмаш". Естественно, что инженерные силы СКБ этих заводов также были вовлечены в работы по СМ ЭВМ. Это был огромный научно-технический и производственный потенциал, по своему масштабу и значению соизмеримый с другой международной линией ЭВМ - ЕС ЭВМ.

Возглавлял программу СМ ЭВМ директор НИИЭУМ, генеральный конструктор академик Борис Николаевич Наумов. Это был человек огромной энергии, талантливый организатор, политик, дипломат. Можете ли вы представить, что значит привести к единой точке зрения позиции восьми стран, которые уже имели большие заделы в разработках и в производстве? А ведь главная цель состояла в том, чтобы принять единые стандарты. Правда, уже начали появляться международные стандарты западных стран, но даже в нашем Госстандарте они не воспринимались как обязательные. Используя все свои дипломатические способности и авторитет, Борис Николаевич решил эту задачу. В рабочих группах и советах специалистов были разработаны стандарты, унифицированные конструктивны, созданы параметрические ряды основных технических средств, стандартизовано системное программное обеспечение, проведены совместные испытания нескольких сотен технических средств и программных продуктов, заработали заводы и внедренческие организации.

По-моему, Борис Николаевич Наумов с самого начала понял, что вне мировых тенденций, без кооперации с мировым сообществом мы далеко продвинуться не сможем. Его можно было бы назвать "западником", он учил нас внимательно следить за успехами передовых фирм, по возможности отслеживать наиболее распространенные западные стандарты, всегда оставлять в резерве возможность свободной кооперации. Эта позиция сыграла большую положительную роль в быстром развитии и внедрении СМ ЭВМ. В этом он кардинально отличался от В.М.Глушкова. Кто из них был прав, каждый из нас может решать по-своему. К сожалению, ни одна из двух концепций не по вине авторов не была реализована до конца.

Жизнь Б.Н.Наумова оборвалась в расцвете его сил, на вершине успеха. Человеческое сердце слабее человеческого характера. С его именем связан яркий этап в развитии советской вычислительной техники. Какой-то рок и несправедливость в том, что самые талантливые уходят от нас первыми.

Если говорить о вкладе украинских специалистов в создание СМ ЭВМ, то здесь несомненно прежде всего нужно выделить Владислава Васильевича Резанова. Мне кажется, что никто из украинских кибернетиков не выполнил столько крупных и чрезвычайно важных для народного хозяйства проектов как Владислав Васильевич. Спокойно, без лишней помпы и саморекламы (которыми, некоторые из нас грешили) Владислав Васильевич делал и продолжает делать (!) то, что считает своим долгом и призванием.

Киевское НПО "Электронмаш" по линии СМ ЭВМ сотрудничало, в основном, с Московским институтом НИИЭУМ. Разработки СМ3, СМ4, СМ1420, СМ1425, М4030 - это совместные проекты. Е.Н.Филинов, И.Я.Ландау, В.А.Козмидиади, Ю.Н.Глухов, В.П.Семик. - главные идеологи со стороны института...

...Но вернемся в Киев. В 1972 г. при объединении на основе ряда отделов СКБ был создан Институт периферийного оборудования (НИИП). Я был назначен заместителем директора по научной работе, директором по совместительству стал А.Ф.Незабитовский.

С первого же дня были организованы работы по разработке наиболее актуальных для оснащения машин устройств: накопителей на жеских магнитных дисках (контроллеры), гибких магнитных дисках (контроллеры и дисковводы), магнитных лентах (контроллеры и лентопротяжные механизмы), алфавитно-цифровые и графические дисплеи, графопостроители и устройства ввода графической информации. В этих разработках мы столкнулись с совершенно новым для нас классом изделий - устройствами точной механики. Не хватало специалистов (механики "созревают" дольше чем электронщики), отсутствовала специальная элементная база, многие материалы. Пришлось организовывать производство некоторых нетрадиционных для завода узлов, например, электродвигателей, координатных столов, магнитных головок и пр. Нельзя сказать, что в этом деле нам сопутствовали одни успехи. Процент неудач был достаточно высок. И все же основная номенклатура новых устройств была разработана. Вот некоторые примеры.

Устройства внешней памяти на всех видах магнитных носителей. Этой работой руководил Юрий Михайлович Ожиганов. Ведущими разработчиками были В.В.Ковбас, С.Я.Навольнев, А.В.Спирко, Т.И.Энгел, А.М.Бардик, Я.С.Коган.

Широкоформатный графический дисплей (графическая станция). Мультиплексоры передачи данных (В.И.Хомяков, Ю.М.Омельянчук, В.Ф.Каплун).

Параллельное алфавитно-цифровое печатающее устройство (АЦПУ), Устройство регистрации информации (в основном сейсмической) на электростатическую бумагу (А.Д.Шабас, А.А.Лорман).

Устройство ввода графической информации (В.В.Сахарин, И.А.Пидлисный, А.А.Софиюк, Е.И.Калайда).

Графопостроители (А.Н.Щередин, В.Д.Личман).

Накопители на гибких магнитных дисках (В.Я.Юрчишин, Е.Н.Перлов).

Все эти устройства были освоены в серийном производстве и вошли в состав проблемно-ориентированных комплексов на базе СМ ЭВМ.

Подготовка производства по периферийному оборудованию из-за их разнообразия и большой номенклатуры требовала значительных усилий со стороны заводских технологов и производственников. Мне особо хотелось бы отметить большой вклад, который внесли в это общее дело сотрудники лаборатории типовых испытаний под руководством начальника отдела Юрия Михайловича Краснокутского. Юрий Михайлович всегда принимал участие не только в формальной регистрации результатов испытаний, но и в анализе причин отказов устройств, если такие случались. Он внес много ценных конструктивных замечаний и предложений по совершенствованию периферийных устройств и других изделий АСВТ.

Институтский статус позволил мне более свободно определять направления творческих исследований. Я заинтересовался проблемой автоматизации проектирования. По здравому рассуждению, я сразу же отсек из рассмотрения высокоинтеллектуальную сферу проектирования, где трудно было рассчитывать на быстрый результат. Меня больше интересовали рутинные процессы инженерного труда, автоматизация которых с одной стороны поддавалась алгоритмизации, а с другой могла явно проявиться в повышении производительности и безошибочности проектных операций. Увлекала также идея информационно объединить процесс проектирования, производства и выходного контроля изделий.

У многих это направление вызывало агрессивный скептицизм, поэтому мне хотелось найти соратников не по принуждению, а по убеждению. Такими моими соратниками, учениками-учителями стали заведующие подразделениями НИИП Г.Ю.Вепринский, А.Д.Мильнер, В.П.Сидоренко, О.Д.Руккас. Я говорю учениками, потому, что я их убедил поверить в идею и сделал первоначальную постановку задач, а учителями, потому что потом они мне объясняли, какие непростые проблемы встречаются при углублении в эти задачи.

Так возникли системы:

автоматизированное рабочее место для конструкторского проектирования в радиоэлектронике (в основном печатные платы) АРМ2-01, основные разработчики Г.Ю.Вепринский, М.А.Дрождин, Е.Ш.Райз;

автоматизированное рабочее место для микропрограммного и схемного проектирования АРМ2-05, основные разработчики А.Д.Мильнер, А.В.Богачев, М.Б.Батьковский, В.В.Яковлев;

система контроля цифровых и аналоговых блоков элементов КОДИАК, основные разработчики В.П.Сидоренко, О.Д.Руккас, Е.Н.Чичирин, Н.С.Берштейн;

система автоматизированного изготовления и контроля проводного монтажа, основные исполнители те же, что и по системе КОДИАК.

Особенностью всех этих систем было то, что в них естественно сочетались автоматические и интерактивные методы проектирования. В них были максимально (в силу наших способностей) учитывались технологические требования производства и результаты проектирования (информация на машинных носителях) непосредственно использовалось исполнительным оборудованием в производстве.

Эти системы нашли широкое использование на заводе, а также тиражировались для других предприятий. Без преувеличения можно сказать, что они радикальным образом повлияли на весь сборочно-отладочный цикл производства.

В 1986 г. я вынужден был уйти из объединения. По странному стечению обстоятельств в том же году оставил объединение и А.Ф.Незабитовский. И все-таки в той прошлой жизни (когда работал на заводе) я был собой больше доволен, чем сейчас".


История вычислительной техники за рубежом